Владимир Слатинов: «Кремлю предстоит выбор между стабильностью и модным трендом»

Продолжая серию публикаций, посвященных предстоящим в 2019 году выборам губернатора Курской области, журналисты Kursktv.ru обратились с просьбой проанализировать складывающуюся в регионе ситуацию к главному политологу области, директору Института экономики и управления КГУ — Владимиру Слатинову. В отличие от коллег, называть конкретные имена и фамилии Владимир Борисович не стал, зато подробно объяснил, какие схемы вероятнее всего будут применены в ходе самой кампании, а также на основании чего будет сделан кремлевский выбор.

Почему исчезают «технические» кандидаты?

По словам Владимира Слатинова, в последние годы в стране сложилась достаточно интересная система, при которой отнюдь не на публичной политической площадке решается вопрос, кому именно руководить регионом.

Фото vk.com

- Мы все это прекрасно понимаем, причем понимают не только политические игроки, но и экспертное сообщество и, в принципе, уже и избиратель. Нынешняя модель губернаторских выборов – это, по большому счету, и не выборы, и даже не «референдум о доверии» предложенному Москвой кандидату. Я в целом разделяю эту интерпретацию, но даже могу ее уточнить: нынешняя система – это, скорее, не референдум, а организация голосования по одобрению кандидата Кремля. Существуют исключения, которые при этом лишь подтверждают данное правило, как это было в Иркутске, где коммунист Сергей Левченко выиграл у представителя «Единой России». Мы сейчас наблюдали сразу 22 губернаторские кампании и все эксперты, в том числе и Фонд развития гражданского общества, открытым текстом говорят о том, что они проходили в одном формате и были неконкурентными. Правда, избиратели, разозленные пенсионной реформой на этот раз преподнесли сюрприз, и в четырех регионах состоятся вторые туры. Модель начинает давать сбои, но пока ничего иного Кремлем не предложено.

Что интересно, фавориты, предлагаемые Москвой, не всегда выступают от «Единой России». Сейчас мы имеем определенный консенсус политических партий вокруг президента, пока еще не разрушенный, хотя и подтачиваемый, пенсионной реформой. Это так называемый «Крымский консенсус». Согласно ему системные политические силы – парламентские партии – тоже находятся внутри системы и получают свой небольшой кусочек пирога. Тот же Андрей Клычков – представитель КПРФ – выдвинулся в Орловской области, тогда как «Единая Россия» не выдвинула кандидата и поддержала назначенного Кремлем врио. В результате этого Клычков не просто пользовался поддержкой единороссов, но и применил всю региональную политическую машину для своего переизбрания. То есть модель выборов, я по этому поводу уже шутил, давая комментарий «Коммерсанту», ничем по большому счету не отличалась от модели избрания Сергея Собянина, оппонентом которого Андрей Евгеньевич был, занимая пост депутата Мосгордумы. Сегодня же Клычков стал частью системы со всеми вытекающими.

Также проходили выборы и в Омской области, где кандидатом от Москвы был выдвинут представитель эсеров Александр Бурков. В случае с этим регионом ни единороссы, ни, самое смешное, коммунисты тоже не выдвинули своих кандидатов. То есть губернаторские выборы, резюмируя сказанное ранее, – это сегодня такие «договорные матчи», в которых действует модель организации голосования по одобрению кандидата Кремля, причем на основе договоренностей между всеми основными политическими силами. По сути, именно Кремль решает, кому быть фаворитом, а далее никто из реальных ресурсных игроков не выдвигается в противовес. Поэтому говорить, что действуют какие-то механизмы публичной политики, определяющие, кто станет главой региона, не приходится.

Второй момент — сама маркировка фаворита: как он маркируется и откуда берется? Этого тоже никто не знает. Кадровая политика Кремля в этом смысле абсолютна закрыта. Практически во всех случаях понять, как были приняты эти решения, невозможно. Ясны лишь некоторые общие черты. Что именно я имею в виду? На мой взгляд, можно выделить четыре ключевые позиции, по которым определяется: остаться губернатору или выдвинуть нового. Первая — это, конечно, социально-экономическое положение в регионе, вторая — наличие внутренних конфликтов и протестного потенциала, различных конфликтов, разрывающих регион, показатели того - управляема ли в целом область. Третья позиция, влияющая на смену руководства в регионе, — наличие лоббистов в Москве: мощных финансовых групп, крупных чиновников, которые выступают или за сохранение действующего губернатора, или за выдвижение иной кандидатуры. Причем, не всегда это срабатывает на 100%. Могу привести интересный черноземный пример. Я знаю, что против бывшего губернатора Тамбовской области Олега Бетина очень активно работали достаточно влиятельные лоббисты, сумевшие добиться его отставки. Но врио тогда был назначен, а затем и избран, Александр Никитин, на которого столичные лоббисты не делали ставку, уверенные в том, что на выборы отправится другой человек. Четвертая — рейтинг и популярность главы региона, которые также учитываются, хоть и далеко не в первую очередь.

Именно комбинация из этих четырех позиций и определяет судьбу главы региона. В нашем случае я скажу так: все-таки важным моментом является некий дух времени. Сегодня мы имеем некий общий тренд на обновление и омоложение, или, как выразился бывший глава Дагестана, — «озеленение» — губернаторского корпуса. И этот процесс идет достаточно активно, пусть и, повторюсь, в достаточно закрытом режиме. Единственное, что изменилось за последние годы с приходом Сергея Кириенко, — сегодня Кремль пытается выстроить кадровый резерв как институт подготовки кадров региональных руководителей. Имеются в виду их знаменитые курсы в РАНХиГСе, где будущим лидерам читают лекции, проводят с ними занятия, «студенты» сплавляются на байдарках и прыгают со скалы, воспитывая в себе стрессоустойчивость. И действительно уже есть немало выпускников этих курсов, которые стали региональными руководителями. Если не ошибаюсь, счет идет уже идет больше чем на полдюжины. Есть из них и те, кто возглавил правительства регионов (Якутия).

Но, я еще раз повторю, принципиально важно следующее - на кого именно укажет перст - этого не знает никто. Нет ни ясности, ни публичности, ни даже общих критериев. Единственно, что могу сказать: в прошлом и позапрошлом году в моде были молодые технократы-«варяги». Это, как правило, федеральные чиновники, которые поработали в органах власти и были направлены в тот или иной регион. Классический пример — Антон Алиханов – глава Калининградской области. В этом году тенденция чуть-чуть изменилась. Если посмотреть на то, что происходит, опять-таки, оговорюсь, что при отсутствии единого шаблона, ставка делается все больше на «местных по происхождению». В Кремле берут или молодых местных, или работающих в той или иной федеральной структуре политиков, не потерявших связи с прежним, родным регионом, куда его направляют. Такая тенденция тоже существует. Но, в целом Кремль действует достаточно гибко, индивидуально в каждой ситуации, скажем в Дагестане или Красноярском краю были совсем другие решения.

Поэтому, резюмируя ранее сказанное, следует понимать: население участвует, скорее, в «утверждении» губернатора; реальной публичной процедуры борьбы за губернаторский пост почти нет; Кремль пытается готовить резервы для регионов; как принимается решение и на кого падает выбор — принципиально непонятно. 9 сентября эта модель дала трещину, но пока действует.

Какие сценарии могут быть разыграны в Курске?

Отказавшись называть конкретные фамилии потенциальных кандидатов на пост главы региона, Владимир Слатинов подробно рассказал о каждой из моделей, которые в теории могут быть продемонстрированы курянам.

– Во-первых, я не исключаю сохранения статус-кво. Знаю, что меня будут упрекать в лоялизме, но я давно уже говорил, что, на мой взгляд, нынешнее руководство региона в целом справляется со своими обязанностями. Мы имеем немало проблем в регионе, но при этом область находится в достаточно хорошем состоянии. Сразу предвидя претензии к этому моему тезису, могу сказать, что основная часть продвинутых и ориентированных на изменения общественных групп концентрируется в Курске, и именно они, в том числе желая перемен на губернаторском уровне, остро реагируют на то, что сегодня в городе проблем реально больше, чем в регионе. Отчасти это реакция на то, что нынешняя городская власть не дорабатывает больше, чем областная. И как результат недовольство и желание встряхнуть среду, перекидываются на губернатора. Но, уверен, что и в Кремле это тоже в целом понимают. А там, и мы это прекрасно осознаем, оценка реальной ситуации на местах ведется исходя из того, какие у региона финансовые показатели, стабилен и управляем ли он, есть ли серьезные лоббисты, играющие против действующего руководства. За исключением действительно не очень высокого рейтинга и определенного эффекта усталости, которые мы наблюдаем сегодня в Курской области, по остальным позициям из уже упомянутых четырех, регион выглядит вполне неплохо. В том числе и для Кремля. Социально-экономическая ситуация в целом нормальная, открытых конфликтов нет, в настоящий момент губернатору в максимальной степени удалось консолидировать элиты и систему управления. При всех нюансах, всех всполохах напряжения, регион при внешнем взгляде на него – управляем. Я пока не вижу и серьезной лоббистской игры против действующего руководства.

Фото 2gis.ru

Мне кажется, что оснований для серьезного недовольства Кремля сегодня попросту нет. Но существует то, о чем я говорил выше, — тренд. И именно из-за него Кремлю, принимающему решение по фигуре губернатора нашего региона, предстоит достаточно сложный выбор между в общем-то нормальным состоянием области и существующим трендом на обновление кадров. Или выбрать синицу в руках, или рискнуть, поскольку уже запущена «машинка обновлений». Я не знаю, что выберет Кремль. Но не исключаю сохранение статус-кво, во всяком случае на какое-то время. Опять-таки, мы должны понимать, что уставной срок, определенный губернаторам, при нынешней системе вертикали власти, – это понятие условное. Завтра вызовут, скажут написать заявление, никто держаться за кресло не станет. Ведется речь даже о том, что некоторых губернаторов изначально попросили написать заявление об отставке с открытой датой. Так это или нет — не нам судить, но знаете что интересно? В первую очередь это говорится как раз в отношении «молодых технократов». Забегая вперед скажу, что до сих пор нет ни одной реально успешной истории «молодого технократа». Как бы ни пыжились, ни пытались говорить об обратном, их попросту нет. И это тоже проблема. Эйфория от «молодых технократов» была очень сильной еще в прошлом году, отчасти – в позапрошлом. В 2018-м таких восторгов я уже не слышу. И во многом как раз благодаря тому, что нет реально успешных историй. А вот обратные примеры — да. Взять хотя бы историю Орловского губернатора Вадима Потомского, который хоть и шел в регион по коммунистической квоте, но как раз позиционировал себя в качестве «молодого технократа». За избранием его последовал абсолютный чудовищной силы провал, с которым, правда, теперь должен что-то делать другой «варяг» и тоже из КПРФ. Но в отличие от своего предшественника Андрей Клычков – не молодой технократ. Он политик. Причем классический, с абсолютно традиционной «политической» биографией. Он ничем не управлял, а являлся партийным активистом, прошедшим путь от самого низа до руководителя фракции в Мосгордуме. Как он сейчас с этим всем управится — не знаю. Тоже интересный кейс по Орловщине: оппозиционный политик, «варяг», который приезжает на регион и пытается с ним что-то делать. Посмотрим, что из этого получится. Пока, кстати я хочу сказать, что ни одной серьезной ошибки он не совершил. Другой вопрос, как Клычков будет управлять и развивать что-то, уже получив полный статус... Поживем — увидим.

Но вернемся к нашему региону. Второй сценарий, который может быть разыгран Кремлем, — это «публичный политик». Клеточки с фамилиями пусть заполняют сами читатели. Следует понимать, что публичная политика в сегодняшней российской системе находится в загоне, поскольку слабо влияет на принятие каких-то управленческих решений, и именно поэтому я подобному сценарию даю не так много шансов. Но нельзя забывать, что в соседней Орловской области сейчас реализован как раз варяжский вариант публичного политика. Этот же сценарий был предложен, причем успешно, в Тамбовской области. Там, как я уже сказал, против Олега Бетина велась очень большая игра. Губернатор покинул пост, ставка делалась на «варяга», но победителем вышел руководитель Думы, Единой России, бывший ученый — господин Никитин. Пока мы видим, что это — очень успешный вариант. Потому что человек местный, знающий проблемы региона. К тому же – представитель элиты, который хоть и был интегрирован в нее, но при этом был достаточно автономен от губернаторской команды. Поскольку глава региона не должен быть чистым хозяйственником, а должен обладать еще и навыками в первую очередь политика и управленца, тамбовский опыт считается достаточно успешным.

Фото caricatura.ru

Кого в Курской области можно отнести к числу публичных политиков? Обилием фамилий это направление не порадует. И это как раз следствие того, что публичная политика находится сейчас в некоторой резервации, и ресурсные игроки в нее особо не идут. Но тем не менее у нас есть Виктор Карамышев, Ольга Германова. Я не говорю, что они кандидаты, а говорю именно о публичных политиках, которые достаточно известны в регионе. Не следует забывать и о Татьяне Ворониной. Достаточно активно в публичную политику рвется Максим Мамзурин, хотя и позиционирует он себя в первую очередь как управленец, но одновременно с этим достаточно активно работает и в публичной сфере. Ну, наверное, и все, по большому счету.

Третий вариант — силовик. Вы знаете, что много говорилось про Виктора Палагина в свое время. Правда, сейчас эти разговоры несколько поутихли, но полностью исключать возможность запуска именно такого сценария все же нельзя. И тут возникает сразу несколько вариантов. Может быть отработан вариант а-ля Владимира Васильева (я имею в виду дагестанского главу). Но этот путь маловероятен, потому что коррупция в нашем регионе далеко не дагестанских масштабов. Не сказать, что ее совсем нет, но и говорить, что регион чудовищно коррумпирован, что нужен силовик, способный разгрести «Авгиевы конюшни», конечно, смешно. Понимаю, что некоторые об этом постоянно пишут в соцсетях, но, ребята, побойтесь Бога! Я не говорю, что коррупции нет, но ее масштабы не настолько велики, чтобы специально делегировать в регион силовика, который будет с ней демонстративно бороться, делая это модельным вариантом для всех остальных областей.

Фото bm-park.ru

Еще один вариант прихода силовика можно условно назвать «дюминский» (Алексей Дюмин — губернатор Тульской области, - прим.ред.). То есть речь идет о назначении на этот пост человека, который приходит заведомо ненадолго в ожидании дальнейшего назначения и с целью усвоения управленческих механизмов, публичных возможностей, или, возможно, в ожидании торжественной отправки на пенсию. В этом же контексте, собственно говоря, рассматривали и Виктора Палагина. Я, честно говоря считаю этот вариант маловероятным и скорее возможным теоретически. В том числе и потому, что российская постсоветская история не знает удачных походов генералов во власть. Также, как и в случае с «молодыми технократами», и Александр Лебедь, и Борис Громов, и Александр Руцкой не смогли показать выдающихся результатов, находясь у кормила региональной власти. Я не назову практически ни одного такого успешного проекта. И, опять же повторяясь, дело здесь в том, что губернатор – это политик-управленец-хозяйственник. Наличие всех трех опций обязательно. Быть руководителем региона — это сложно, это нужен особый склад характера, которого у силовиков, как правило, нет.

И четвертый сценарий — «молодой технократ». Или просто «технократ». Сценарий, находящийся, как я уже сказал, в тренде. Говорить, что данный тренд – нисходящий еще преждевременно, но об этих назначенцах уже говорят без восторга.

Важно понимать, что наличие в складывающейся вертикальной системе власти таких «зубров» - губернаторов, как Александр Михайлов, Евгений Савченко, Олег Королев не совсем отвечает нынешнему тренду. Да, это политики, которые абсолютно системны, но все-таки они – тяжеловесы. А сейчас приходит время, когда технократизм требует наличия в первую очередь исполнителей. Именно такую линию выстраивает сегодня Кремль, и во многом в этом заслуга Сергея Кириенко. И на эту роль как раз лучше всего годятся как раз-таки, я бы сказал, «мальчики», а не тяжеловесы, которыми куда труднее управлять. Тройка упомянутых губернаторов Черноземья – это все уверенные в себе люди. Да системные, да встроенные в «вертикаль», но ими не будешь помыкать в правительственных или кремлевских коридорах. Попробуй-ка! А вот этими «молодыми мальчиками» – проще. Для Белого Дома «молодые технократы» удобны. Сегодня система все больше консолидируется и в управленческом смысле, и в экономическом, и в бюджетном или ресурсном. Само время диктует именно такой сценарий и в него наилучшим образом вписываются именно молодые технократы. Но, парадокс, повторю то, что говорил в самом начале нашего разговора, парадокс состоит в том, что реально успешных историй их прихода во власть попросту нет. А черноземные тяжеловесы они, в общем, успешны. И получается, что Кремль, по сути, должен поменять успешного тяжеловеса, пусть даже возрастного, на функцию. Это достаточно сложный выбор. Будет ли он сделан? Исключать этого нельзя, но и говорить о предрешенности – не стоит.

Главное фото infourok.ru

 

Хотите читать наши новости раньше всех?

Новости из приоритетных источников показываются на сайте Яндекс.Новостей выше других

Добавить



Похожие статьи

Курские чиновники не хотят признавать ветерана войны
В Россию возвращаются дуэли
Курская область. На трассе "Тим-Щигры" машина угодила в кювет
У Курской области сложился профицитный бюджет
Александр Ярош: «Мы проспали экономический бум»


Новости СМИ2